Автор: Александр Иванов, 25 июля 2006 г.

На этой неделе, 27, 28 и 29 июля, в Волгоградском областном театре кукол состоится последняя премьера сезона — все желающие смогут увидеть спектакль «Сказки старого попугая». Ставит его белорусский режиссёр с русскими корнями Дмитрий Нуянзин, главный режиссёр Брестского театра кукол, чье творчество волгоградские театралы могли оценить в прошлом году на фестивале «Серебряный осетр», где белорусы представляли постановку «Пилипка и ведьма». Накануне премьеры я побеседовал с режиссёром, который рассказ много интересных вещей, многие из которых звучат в Волгограде как фантастика, а некоторые небесспорны.

Московско-москальский КВН

— Дмитрий, пару слов о своем театре и о себе.

— Брестский театр кукол — один из старейших в Белоруссии, в следующем году мы справляем свое 45-летие. Старше только Минский государственный театр кукол, которому 80 лет. Все начиналось с маленькой кукольной группы при Брестском драматическом театре, которая через пять лет своего существования была выделена в отдельный театр. Сам я из Красноярска, учился я в Харьковском институте искусств, на кафедре режиссуры театров кукол. В 1989 году, в последние годы существования СССР, когда я поступал, только харьковский институт готовил режиссёров театров кукол, ЛГИТМИК (ныне СпГАТИ. — Прим. авт.) не набирал, так как не было специалистов. Я закончил в 1994 году, и только в 1999 году ЛГИТМИК опять начал набирать и готовить таких режиссёров, так как после разъединения государств нигде в России не готовили режиссёров театров кукол. В Харьковском институте искусств руководителем моего курса был заслуженный артист Украины Леонид Попов, у которого мы были первыми студентами. В этом году я заезжал в Харьков, зашел в институт и узнал, что только наш курс, все 4 человека, работают режиссёрами, почти никто из выпускников следующих после нас курсов не работают по специальности. Уже во время учебы, с 1992 по 1994 годы, я работал главным режиссёром Ивано-Франковского театра кукол. В 1993 году у нас Брестским театром кукол случились обменные гастроли, на которых я и познакомился с директором брестского кукольного — он мне сделал предложение поставить у них спектакль. Это был «Дед и Журавль» — детская сказка по пьесе драматурга Виталия Вольского. Эту сказку, если помните, на прошлом волгоградском фестивале «Серебряный осетр» показывал Минский театр кукол. На момент выпуска спектакля директора не было в Бресте — он учился в Берлине. Так что я вернулся в Харьков, закончил институт и уехал в Россию, оставаться на Украине не собирался — уже тогда были шумные времена. Красноярский кукольный театр предложил мне поставить спектакль, и вдруг меня находит директор Брестского театра кукол. Когда я приехал в Белоруссию, он мне рассказал, как меня разыскивал: сначала в Ивано-Франковске, затем в Харькове, потом в Красноярске. И вот со 2 января 1995 года, последние 12 с половиной лет, я являюсь главным режиссёром Брестского театра кукол.

— А гражданство у вас российское осталось?

— Да, пока не меняю, так как в Белоруссии есть определенные сложности — вся процедура со сменой гражданства может затянуться почти на три года, отчего на весь этот срок становишься невыездным — со справкой без фотографии никуда не пустят.

— Ведь возможно двойное гражданство.

— В Белоруссии — нет.

— Но у вас же в связи с русским гражданством не возникает проблем?

— Нет, это же не Украина, где действительно были неприятности. Там, как я смеюсь, я был в шкуре Мейерхольда. Когда выпустили в Ивано-Франковском театре кукол спектакль, прибегают ко мне артисты с большими глазами и сообщают, что на стендах РУХа висят плакаты, на которых написано, что на сцене украинского детского театра идет московско-москалький КВН. От этого артисты выходили на сцену с трясущимися руками, так как были возможны преследования и провокации. На меня писали доносы, что театром руководит москаль, который творит с украинской литературой все что угодно. За пять дней мы показали всевозможным комиссиям один спектакль аж девять раз! И все остались довольны. Но ситуация была крайне неприятная: выходишь вечером из театра, а идти до дома по улицам нужно было 30 минут, и думаешь, что с тобой может что-то случиться. На Украине все так завязано с политикой и «незалежностью». Вот был в мае этого года в Полтаве. Представьте: будний день, два часа дня и вся центральная площадь забита людьми, которые выражают ноту недоверия правительству. Я спрашиваю: «А кто же работает?». Мне в ответ: «Да кто сейчас работает!». Никто не хочет работать, все хотят «по американскому» образу и подобию заснуть неизвестными и нищими, а проснуться богатыми и знаменитыми. Но ведь так никогда не будет.

Свадьбы и роды гарантированы

— Давайте поговорим о спектакле, который вы ставите в Волгоградском театре кукол. Вас пригласили на постановку в прошлом году на нашем фестивале?

— Да, в конце фестиваля мы договаривались, что, возможно, это получится. Как видите, получилось.

— Пьесу вы писали сами?

— Пьеса — это громко сказано, это инсценировка по циклу итальянских народных сказок «Сказки старого попугая». Я выбрал три истории, закольцованные двумя общими персонажами, которые эти истории и рассказывают. Много диалогов, действия, сюжетных перипетий. Изначально итальянские новеллы писались не для детей, но сейчас они выглядят достаточно наивно. Все про любовь — куда же от нее денешься? Каждая история заканчивается свадьбой и родами.

— Какие куклы?

— Штоковые марионетки. Их будет много — штук пятнадцать. Также актеры будут играть в живом плане. Это будет некий передвижной придворный театр средних веков.

— Вы специально создавали инсценировку для нашего кукольного театра?

— Получилось, что сошлись звезды. У меня уже была такая мысль, тут появился заказ и был стимул, чтобы оформить эту мысль в постановке.

— Кто художник спектакля?

— Знаменитая Нелли Ивановна Полякова. В театральных кукольных кругах она — своеобразный Левенталь (Валерий Левенталь, известный российский театральный художник, бывший главный художник Большого театра. — Прим. авт.). Мы с ней попытались сделать ненавязчивую дидактику — в декорациях использованы полотна Карпаччо. Одна картина, «Святая Урсула», сделана в виде огромного полотна, разрезанного на несколько частей и развешанного в разных местах. Так что дети смогут спросить у мам: «А что это такое?». Интересно, сколько мам смогут объяснить, что же это такое?

- Сколько уже репетируете с артистами?

— С 10 июля (премьера назначена на 27 июля, то есть весь репетиционный процесс займет чуть больше двух недель. — Прим. авт.).

— Такие сжатые сроки достаточны?

— Да. Но все зависит от степени подготовленности актеров, театра. А репетировать в другом театре месяцами — просто невозможно. Сейчас даже в больших мировых театрах репетируют в сжатые сроки. Например, в «Ла Скала» весь репетиционный процесс большого оперного спектакля от рояля в классе до выхода артистов в костюмах на сцену занимает 21 день. Никто себе не может позволить фактически остановить театр, не играть спектакли и только репетировать.

— Сколько актеров задействовано в «Сказках старого попугая»?

— Три. Им сейчас очень сложно. Работаем над манерой общения на сцене: куклой делать одно, а рассказывать другое, нести взаимоотношения между собой, к этому всему привнести свое ироничное отношение — очень сложно. Плюс много движения в спектакле, пластики — такой принцип комедий-балетов Мольера: тут я говорю, сейчас я не могу выразить лучше эмоции, чем сплясать, тут же кто-то танцует и комментирует и т.п. Сейчас пытаемся бороться, чтобы это все было вместе. Не отдельно мухи, отдельно котлеты, а чтобы получился такой фарш. Артисты стараются, но для них это очень трудно. На Западе это уже традиционная система: ты, я и чемодан. Вышли на площадь и разыгрываем всю сказку, в которой сто два персонажа, причем все надо успеть, чтобы каждый персонаж был понятен, виден в голосе, в пластике. У нас в Белоруссии это тоже становится нормой. И «Сказки старого попугая» будет именно таким спектаклем.

— Антракт предусмотрен?

— Нет, спектакль будет идти минут 50-55 без антракта — действие развивается органично, чисто физиологически актерам сложно дойти до какой-то кульминации, остановиться и после перерыва начать с того же момента.

— Спектакль ориентирован на детскую аудиторию или будет универсальным?

— На детскую. Как пишут? «Спектакль для детей», «Спектакль для взрослых» и «Спектакль для семейного просмотра». В последнем случае на 90 процентов это постановка ни для кого. Эти маленькие еще не будут смотреть, а те большие уже не будут смотреть. Что называется, ни себе ни людям.

— И в то же время показанный в прошлом году на фестивале «Серебряный осетр» спектакль Киевского театра кукол «Ивасык Тэлэсык» был универсальным и произвел впечатление на аудиторию разных возрастов.

— Я знаю, что у них в театре этот спектакль идет очень сложно.

Зачем голая тетя мажет себя вазелином?

- Читал, что ваш спектакль «Пилипка и ведьма» на брестской сцене идет с элементами интерактивности.

— Этот моноспектакль рассчитан всего на 30 человек — дети сидят на сцене вокруг артистки и она с ними постоянно разговаривает. «Сказки старого попугая» тоже будет интерактивным — артисты будут по ходу спектакля обращаться к детям.

— Вы много ставите в разных городах, сравните театральную ситуацию в России и Белоруссии.

— Такой сложный вопрос. Вот мы съезжались на волгоградский фестиваль в прошлом году из Украины, Белоруссии и России и отмечали, что мы уже эстетически выглядим на сцене по-разному. Мы сейчас работаем с волгоградскими актерами — очень сложно быть на сцене детского театра естественным. Нужно с детьми не сюсюкать, а говорить нормальным языком. 55 минут два актера должны быть на сцене, говорить без умолку, и если они будут неестественными, то детям через 10 минут станет скучно.

Мы разговаривали с Минским театром кукол, который показали в Волгограде спектакль «Дед и журавль». Это нормальный рядовой спектакль, за который им не стыдно. То же самое и с нашим «Пилипкой и ведьмой». Получается, даже по стилистике, по манере игры любой рядовой белорусский спектакль морально стоит выше. Хотя Россия — большая страна. Тот же театр Образцова, в котором есть Андрей Денников, чьи спектакли совершенно отличаются от спектаклей театра Образцова. Я слышал, есть предложение пригласить на юбилей Волгоградского театра кукол (нашему театру в следующем году исполняется 70 лет. — Прим. авт.) Андрея Денникова с его спектаклем «Исповедь хулигана» о четырех последних днях жизни Есенина. В этой постановке в декорациях гостинцы «Англетер» выходит на сцену Сергей Есенин и дальше идет кукольный спектакль. Далеко не кукольная тема, совсем не кукольный персонаж. Главное — как это сделано. Там театр теней, какие-то пластические фигуры, балет, хор, какие-то движущиеся скульптуры (не говоря уже о множестве видов кукол. — Прим. авт.) — совершенно другое существование на сцене.

— А отношение власти к театрам в Белоруссии какое?

— Такое же, как и в России. Например, Брестский театр кукол — государственный и получает деньги из бюджета. Другое дело, что этих денег не хватает, отчего приходится вертеться, нельзя сидеть на месте. Наш директор пытается влезть в Евросоюз, выбить грант на спектакль о наркоманах, найти где-то еще средства — деньги от сырости не заводятся, отчего директор-продюсер должен суетиться. У меня даже белорусские коллеги спрашивают: «Ты где деньги берешь на постановку в 50 тысяч долларов?». А я отвечаю: «Не знаю, это не мои проблемы».

— Может, деньги находятся из-за близости Бреста к Европе — рядом Польша и Германия?

— Не без этого. До Варшавы 180 километров, до Берлина — 600. Мы постоянно ездим на фестивали. Вот совсем недавно вернулись с Международного фестиваля кукольных театров в польском городе Бельско-Бяла. Этот такой фестиваль экспериментов, на который мы попали совершенно случайно со своим спектаклем «Холстомер». Вот это был ужас! Непонятно, ради чего всего это было затеяно. Например, был спектакль, в котором на сцену выходит голая тетя, мажет себя вазелином, достает огромные силиконовые шары, залезает в них, начинает в них ползать, показывать всякие фигуры, в конце концов она там застряла и ее оттуда еле вытащили, так как она внутри шаров чуть не задохнулась. И все в таком духе.

Певцов жить в общежитии отказался

- Как ваш театр попадает на фестивали?

— По-разному. Приглашают. Например, два года назад приходит приглашение из какого-то неизвестного венгерского города. Приезжаем, выясняем: оказывается, венгры видели нас на французском фестивале и решили пригласить к себе. Вот ваш фестиваль «Серебряный осетр». Нас увидели туляки, мы им понравились, и они нас теперь приглашают на свой фестиваль в Туле. С какими-то театрами, что называется, дружим домами и постоянно приглашаем друг друга.

— А к нам как попали?

— Волгоградский театр кукол приезжал к нам на ежегодный международный фестиваль и пригласил к себе.

— Ага, а вы как на наш театр вышли?

— Колядич (бывший главный режиссёр Волгоградского театра кукол. — Прим. авт.) учился в Минске, мы его знали по другим театрам. Как-то он заехал в Брест в гости, рассказал про свой спектакль, показал фото, мы заинтересовались и пригласили ваш театр на свой фестиваль.

— Расскажите про свой фестиваль.

— У нас огромный международный фестиваль «Белая вежа», на который ежегодно съезжаются до 40 театров из разных стран от Японии до Аргентины и США. Приезжают знаменитые театры и не очень. До полутора тысяч участников. Но они обычно не остаются на все время фестиваля: приехали, сыграли свой спектакль и на следующий день уезжают, так как мы просто не можем позволить себе обеспечить всех приглашенных жильем, питанием и прочим на долгий срок. В этом году «Белая вежа» будет проходить уже в 11-й раз. Это старейший и чуть ли не единственный в Белоруссии крупный театральный фестиваль. Раньше фестивалей было много, но в последние годы они как-то сошли на нет. Вот в прошлом году в Минске во второй раз пытались организовать международный театральный фестиваль, но половина коллективов приехала, обиделась и уехала. Столица — это совсем другой уровень, и когда заявляется одна сумма гонорара и определенные условия, а приезжает театр и ему говорят: «Денег нет, жить будете в общежитии», то что тут говорить. И к примеру, Певцов со всей шоблой из «Иствикских ведьм» разворачивается и уезжает назад. Организаторы пытаются часть денег отмыть, и хорошего фестиваля не получается. А город Брест — маленький и провинциальный, в нем очень тяжело что-то скрыть

— А у вас гонорары не платятся на фестивале?

— Почему? Платятся, причем не малые. И вот когда мы приехали в Волгоград на «Серебряного осетра», то нас ждала «приятная» неожиданность в виде отсутствия гонорара за выступление.

— И какие на «Белой веже» гонорары, если не секрет?

— Для наших белорусских театров, которые приезжают на один день, это от 300 долларов за спектакль, а у мировых звезд гонорары могут исчисляться десятками тысяч долларов. Например, приезжал рижский театр (русский драматический театр в Риге. — Прим. авт.) со спектаклем «Пляска смерти», где главную роль исполняет Лилита Озолиня. У него такие условия: гонорар Озолиня — 5 тысяч долларов, театр за выступление получает 8 тысяч долларов. Ни гостиница, ни питание их не интересуют, нужна лишь пустая сцена за столько-то часов до выступления. Приезжают три 20-тонные фуры с кучей монтировщиков, которые два дня собирают декорации. За два часа до выступления приехал двухэтажный «Неоплан», из которого вышла Озолиня и другие артисты. Они отыграли спектакль, сели в автобус и уехали. Мы говорим: «А как же фестиваль?». Рижский директор отвечает: «Я не могу остановить театр — у нас завтра выступление в другом месте».

— Как выбираете фестивали: на какие ехать, на какие — нет?

— С прошлого года стараемся ездить только на те фестивали, где ценят искусство, так как зачастую оно никому не нужно. Совсем недавно побывали на четырех фестивалях подряд: в Ломже, Бельско-Бяла, Субботице и Праге.

— В Праге проходил мировой фестиваль кукол?

— Это только так называется. Малюсенькая неприспособленная сцена — дощатая, три кирпичные стены и больше ничего, хотя мы специально обговаривали, какое оборудование нам необходимо. Выходит местный директор и на наше возмущение говорит: «Не нравится, можете ехать домой». Мы отвечаем: «Как это? Мы приехали показать искусство». И следует такая фраза: «Что нам ваше искусство. Радуйтесь, что вас на халяву пригласили в Прагу». Да были мы в Праге и не один раз — нашел чем удивить. Пока двое суток ругались, все-таки умудрились собрать спектакль. Кстати, о международных фестивалях. В начале этого года Брестский театр кукол получил государственную премию «За развитие международных отношений». Не считая нашего мы были в прошлом году на 10 различных международных фестивалях, что за вычетом месячного отпуска означает — каждый месяц в году мы куда-то выбираемся.

Когда умрет репертуарный театр?

- Дмитрий, вы ставите не только кукольные спектакли, но и драматические, и мюзиклы. Что ближе?

— Скорее, мюзикл. В январе этого года в Брестском драматическом театре прошла премьера мюзикла в моей постановке «Бременские музыканты», который мы репетировали девять месяцев. Музыка Гладкова там звучит весьма своеобразно — в разных стилях от шансона до хип-хопа и хард-кора. Куча спецэффектов, танцы, акробатические трюки, фокусы, пение — все актеры делают сами.

— На Западе почти не осталось репертуарных театров. По-вашему, нас ждет то же?

— Репертуарный театр расхолаживает актера — как бы ты ни сыграл, зарплату получаешь в любом случае. Думаю, репертуарные театры будут отмирать, останутся только самые крупные. Почему? Ярчайший пример. Московская государственная оперетта. Когда в ее здании идут мощные мюзиклы уровня «Метро», «Нотр-Дам де Пари» или «Ромео и Джульетта», народ просто ломится. А потом идет репертуарная «Сильва», на которую пришли 50 человек. И директор говорит: «Да мне проще 24 дня в месяц сдавать театр под мюзиклы и играть пару спектаклей, чтобы свои артисты не расхолаживались». Так что репертуарный театр отмирает, он не в состоянии конкурировать с крупными продюсерскими компаниями. Думаю, в Волгограде, Красноярске, Хабаровске и других крупных городах со временем останутся театрально подготовленные площадки, куда будут привозить крупные постановки. А в театре будут работать, грубо говоря, три человека: директор, бухгалтер и старший инженер.

— И когда, по-вашему, отомрет на постсоветском пространстве репертуарный театр?

— Лет через двадцать, может быть.

— А разве государство не должно поддерживать театры?

— Должно, но с нашим подходом — это дыра в бюджете. Как происходит? Поднимается шумиха — приезжает великий режиссёр Пупкин, местные городские власти срочно изыскивают 6 миллионов рублей на постановку, приезжает Пупкин, делает инсинуации по реминисценциям. Ему: «Так это смотреть никто не будет?». А он в ответ: «Извините, не получилось». Заберет деньги и уедет.

— Может, Россия с Украиной и Белоруссией найдут свой путь в развитии театра?

— Дай бог, чтобы так было. Ведь кризис есть не только у нас, но и на Бродвее.

Джерело: http://www.volgograd.ru/theme/info/culture/theatre/45987.pub

Новая постановка Брестского театра кукол – творческая заявка на то, что театру откровенно не хватает места на своей маленькой «детской» сцене. Нужны другие – более масштабные подмостки. И ждать осталось недолго. Премьера спектакля «Русалочка», которая состоялась в минувшее воскресенье, 24 января, станет последней новой постановкой в старом здании на улице Ленина. С 1 апреля театр окончательно переедет на Партизанский проспект в помещение бывшего кинотеатра «Юность». А на Ленина начнется возведение нового дома для кукольников.

Андерсеновская «Русалочка» – сказка печальная, трагичная, загадочная. История о вечном: чем можно пожертвовать ради любви и стоит ли эта жертва того? В мастерских театра она рождалась очень долго. Только на предварительную работу с художником ушло не меньше полугода. Все эскизы прописывались по-особому с учетом многослойной картинки. Брестская «Русалочка» – единственный в Беларуси спектакль, в котором используются специальные эффекты. Каждая сцена сопровождается видеоизображением, которое проецируется не на задний план, как можно было бы ожидать, а на полупрозрачный тканевый экран перед сценой. Благодаря этому достигается эффект сфумато – действие происходит как будто за дымкой. Да, для европейских подмостков такие приемы не в диковинку, в Беларуси брестчане стали первопроходцами.

Сцена оформлена предельно лаконично. Несколько больших ракушек, винтовая движущаяся лестница. Появляются дамы в пышных нарядах и шляпах с широченными полями. Мужчины – в белоснежных фраках и котелках. Кто играет Русалочку, понимаешь сразу – по самому скромному платью. Это молодая актриса Светлана Мацуль. Остальные актеры – Светлана Шутак, Руслана Соколова, Роман Пархач и Владимир Тевосян – распределили между собой сразу несколько ролей. К слову, спектакль не совсем кукольный – некоторых персонажей играли артисты. А еще – не совсем детский. Сам режиссер Дмитрий Нуянзин отмечает, что эта постановка предназначена для детей старше семи лет.

Вместе с музыкой видеоряд создает настроение. Вот спокойная, слегка печальная, жизнь Холодного дна. На экране появляются глубоководные разноцветные рыбки, неведомые нам водоросли. Когда черная ведьма начинает свое страшное колдовство, перед сценой загорается огненный шар. А потом появляется спокойное море на закате, которое через некоторое время перерастает в бурю. Для меня это одна из самых зрелищных сцен спектакля.

Для того чтобы стать повелительницей Холодного дна, Русалочке приказали принести жертву: потопить корабль и предъявить тело принца. Добрая девушка не хотела, но бабушка сумела на некоторое время сделать ее жестокой. Русалочка устраивает шторм. Маленький кораблик кружит по просторам ее невероятно длинной белой накидки. Только увидев бледного принца, Русалочка приходит в себя – ее застывшее было сердце оживает.

Здесь не стали разводить ненужных сантиментов и переделывать конец, где все остались бы живы и счастливы. Ведь именно так сейчас любят описывать в детских книжках. В спектакле принц сделает ошибку – выберет не ту невесту. И Русалочка принесет себя в жертву, чтобы спасти любимого и принцессу. За свою жертвенность она получила возможность через 300 лет вознестись на небо. У бывшей жительницы Холодного дна появится человеческая душа.

При оценке спектакля нет места эпитетам «понравилось – не понравилось». Ведь увиденное гораздо объемней и глубже этих сравнений. Потому что сначала вообще невозможно понять, как можно – нет, не сделать – придумать такое. И герои столь честны в своих чувствах, что в конце спектакля к горлу подступает комок – хочется плакать.

Джерело: http://www.mart.by/2010....alochka